Подруга пела дифирамбы про Израиль. Через пол года вернулась и выложила правду
- 01:30 25 мая
- Татьяна Секретова
Лена, моя давняя подруга, перебралась с семьёй в израильский город Нагария около семи месяцев назад. Первое время её сообщения были полны энтузиазма: бескрайнее море, постоянное солнце, свежие фрукты и медицина, которую считают образцовой. Но реальность оказалась прозаичнее. Две недели назад вся семья вернулась в Россию, и за чашкой кофе подруга объяснила причины.
Первое разочарование ждало в квартире. В Израиле нет центрального отопления. Каменные стены не утеплены, и при уличных плюс пятнадцати внутри редко бывает выше двенадцати—четырнадцати градусов. Дети постоянно простужались, муж спал в толстовке, Лена ходила в тёплой пижаме и шерстяных носках. Масляный обогреватель давал рост счетов за электричество и пересушенный воздух, вызывавший у младшего сына кашель. Выход на солнце стал ежедневным ритуалом.
Финансы оказались безжалостными. Аренда двушки в провинциальной Нагарии начиналась от ста тысяч рублей, с коммуналкой — до ста двадцати—ста двадцати пяти тысяч. Питание семьи из четырёх человек уносило около пятидесяти тысяч. Минимальная корзина без одежды, бытовой химии и транспорта стартовала от ста семидесяти тысяч. Лена показала чеки: куриное филе — восемьсот рублей за килограмм, помидоры — четыреста, хлеб — двести, молоко — триста. Детские вещи стоили втрое дороже российских, автомобили и электроника — с двукратной наценкой.
Поиск работы без иврита стал ловушкой. Муж-программист получал отказы во всех IT-компаниях. Единственная вакансия — упаковка коробок на заводе за восемьдесят тысяч рублей в месяц. Лена могла рассчитывать на мытьё полов в отелях за шестьдесят тысяч. Общий доход не покрывал расходов, финансовая подушка таяла.
Миф о медицине разрушился при болезни младшего сына. С температурой под сорок запись к педиатру предлагали через две недели. Скорая приехала, осмотрела и уехала — температура не превысила критическую отметку. Приём состоялся, когда ребёнок уже выздоровел. Запись к узкому специалисту занимала месяц-два. Частные клиники были недоступны по цене.
Менталитет добавил сложностей. Сантехник мог не прийти в назначенный день и спокойно предложить перенести визит. Риелтор показывал квартиру другим клиентам перед приездом договорившихся арендаторов и не извинялся. Такое отношение было нормой.
Сервисная инфраструктура разочаровала. Маркетплейсы с быстрой доставкой отсутствовали, ассортимент был скудным, возврат брака — квестом. Банковские переводы занимали сутки, приложения устарели. Госуслуги требовали личных визитов в несколько ведомств. Оформление детского пособия затянулось на три месяца без результата.
Продовольственная корзина удивила однообразием. Вместо сотен видов молочных продуктов — три-четыре позиции. Фрукты зимой сводились к яблокам, бананам и цитрусовым. Изобилие персиков и клубники работало только в сезон.
Решающий разговор с мужем состоялся, когда бюджет на месяц исчерпали за две с половиной недели. Вернуться в Россию стало единственным выходом. Через семь дней семья была в самолёте. Сейчас они в Санкт-Петербурге: муж снова программист с доходом сто шестьдесят тысяч, Лена получает семьдесят тысяч удалённо. Совокупный доход в двести тридцать тысяч позволяет платить за аренду шестьдесят тысяч, тратить на еду около сорока и коммуналку — до десяти. Оставшаяся сумма идёт на одежду, досуг и сбережения. В Израиле сопоставимый уровень жизни требовал ста семидесяти тысяч только на базовое существование без возможности откладывать.
Экспертное уточнение
При расчёте реальной стоимости жизни для экспатов важно учитывать не только зарплаты и цены, но и индекс покупательной способности. Базы вроде Numbeo (Нумбео) показывают, что потребительская корзина в Израиле без аренды выше российской на 45–50 процентов, а средняя зарплата превышает российскую не в той же пропорции, особенно в провинции. Планируя переезд, стоит закладывать бюджет на адаптацию минимум на полгода и оценивать востребованность своей профессии на местном рынке без свободного иврита, пишет источник.